В театре, где работает студия «Персонажи», готовится показ 4 декабря спектакля «Чучело» по мотивам повести Владимира Железнякова. О том, почему история, написанная несколько десятилетий назад, сегодня звучит особенно остро, как проходила работа с юными актёрами и что режиссёр Дарья Пуртова хочет сказать зрителю, — в нашем интервью.

— О чём ваш спектакль в первую очередь?

— В первую очередь он о буллинге, но это слово у нас сейчас стараются не произносить. Поэтому скажем так: о эгоизме, самолюбии, жестокости и равнодушии в подростковой среде. История написана много лет назад, но природа травли, к сожалению, не изменилась. Последствия бывают очень тяжёлыми: одни дети закрываются в себе и потом всю жизнь несут комплексы и зажимы, другие начинают вести себя так же — травить и издеваться над более слабыми. Особенно если ребёнок видит это в семье, он потом переносит модель на других. Природа подростковой агрессии была всегда, но сегодня она стала актуальнее из-за вседозволенности: дети знают о своих правах, но часто не слышат об ответственности. Воспитанию духовных ценностей уделяется меньше внимания, и это приводит к тому, что подростки не понимают, какие последствия могут быть у их поступков. Нужно учить их нести ответственность за свои действия — без этого невозможно стать полноценной, осознанной личностью.

— Вы ставите спектакль только для детей или это попытка заставить и взрослых внимательно посмотреть на то, что происходит в школьных коридорах?

— Безусловно, это диалог поколений. В спектакле есть роль учителя, и поднимается очень острый вопрос ответственности взрослых за детей. Поэтому его будет полезно посмотреть не только школьникам, но и обязательно родителям и педагогам.

— Как вы работали с детьми, которым пришлось играть антигероев? Не переносились ли конфликты со сцены в реальную жизнь студии?

— Переносились, но мы это проработали. Было трудно, но дети у нас осознанные, с ними можно разговаривать — и это самое главное. Нужно обязательно говорить с детьми, иначе жестокость пускается на самотёк: дети думают, что если взрослые молчат, значит, это норма. А это не норма. Мы проводили разговоры на эти темы и до, и во время репетиций, делали этюды, где каждый ребёнок оказывался на месте главной героини, над которой издеваются. Они должны прочувствовать, что так поступать нельзя. Со стороны кажется: «мы команда, давайте затравим, мы такие дружные» — но когда ты сам оказываешься на месте жертвы, эмоции совсем другие. Каждый ребёнок может оказаться новеньким в классе, и его могут не принять.

Травля начинается с молчания. С фразы «меня это не касается». С нежелания вмешаться. «Чучело» показывает, к чему это приводит. Это не страшилка, а честный разговор.

В театре, где работает студия «Персонажи», готовится показ 4 декабря спектакля «Чучело» по мотивам повести Владимира Железнякова. О том, почему история, написанная несколько десятилетий назад, сегодня звучит особенно остро, как проходила работа с юными актёрами и что режиссёр Дарья Пуртова хочет сказать зрителю, — в нашем интервью.

— О чём ваш спектакль в первую очередь?

— В первую очередь он о буллинге, но это слово у нас сейчас стараются не произносить. Поэтому скажем так: о эгоизме, самолюбии, жестокости и равнодушии в подростковой среде. История написана много лет назад, но природа травли, к сожалению, не изменилась. Последствия бывают очень тяжёлыми: одни дети закрываются в себе и потом всю жизнь несут комплексы и зажимы, другие начинают вести себя так же — травить и издеваться над более слабыми. Особенно если ребёнок видит это в семье, он потом переносит модель на других. Природа подростковой агрессии была всегда, но сегодня она стала актуальнее из-за вседозволенности: дети знают о своих правах, но часто не слышат об ответственности. Воспитанию духовных ценностей уделяется меньше внимания, и это приводит к тому, что подростки не понимают, какие последствия могут быть у их поступков. Нужно учить их нести ответственность за свои действия — без этого невозможно стать полноценной, осознанной личностью.

— Вы ставите спектакль только для детей или это попытка заставить и взрослых внимательно посмотреть на то, что происходит в школьных коридорах?

— Безусловно, это диалог поколений. В спектакле есть роль учителя, и поднимается очень острый вопрос ответственности взрослых за детей. Поэтому его будет полезно посмотреть не только школьникам, но и обязательно родителям и педагогам.

— Как вы работали с детьми, которым пришлось играть антигероев? Не переносились ли конфликты со сцены в реальную жизнь студии?

— Переносились, но мы это проработали. Было трудно, но дети у нас осознанные, с ними можно разговаривать — и это самое главное. Нужно обязательно говорить с детьми, иначе жестокость пускается на самотёк: дети думают, что если взрослые молчат, значит, это норма. А это не норма. Мы проводили разговоры на эти темы и до, и во время репетиций, делали этюды, где каждый ребёнок оказывался на месте главной героини, над которой издеваются. Они должны прочувствовать, что так поступать нельзя. Со стороны кажется: «мы команда, давайте затравим, мы такие дружные» — но когда ты сам оказываешься на месте жертвы, эмоции совсем другие. Каждый ребёнок может оказаться новеньким в классе, и его могут не принять.

Травля начинается с молчания. С фразы «меня это не касается». С нежелания вмешаться. «Чучело» показывает, к чему это приводит. Это не страшилка, а честный разговор.

— Какими художественными средствами вы создавали атмосферу?

— Мы сознательно ушли от детальных декораций. На сцене только кубы и доска — основа, которая легко трансформируется. Всё остальное делает атмосферу: свет, проекции и музыка. Именно они создают нужную атмосферу: свет меняет пространство, делает его то камерным, то тревожным, то почти документальным. Проекции добавляют второй план, работают как метафора памяти. А музыка ведет эмоцию, задает ритм и не дает зрителю остаться в стороне.

— Есть ли в постановке ключевой предмет или символ, который проходит через всё действие?

— Ключевой символ действительно есть, он проходит через всю постановку, но я не буду его раскрывать — это будет спойлер. Думаю, зрители сами всё поймут после просмотра.

— Что вы сами поняли об этой истории в процессе репетиций, чего не замечали при первом прочтении книги?

— Я практически каждый день открываю что-то новое. Прочитав произведение один раз, не понять всех тонкостей. Я часто возвращаюсь к оригиналу Железнякова — там есть ответы на все вопросы, но не сразу они воспринимаются. В процессе работы понимаешь: вот здесь должно быть так, и чтобы проверить мысль, снова перечитываешь книгу. Это очень помогает. Одно из важных открытий: в повести героиня бросается на лося, и мы планировали похожие варианты с обрезанием волос, искали художественную форму. Но суть не в том, как она выглядела, а в том, что изменилось её внутреннее «я». Она пришла к ребятам новая, и неважно, что у неё на голове и как она одета, — важно, что у неё внутри. Перечитав автора, я подтвердила эту мысль: у него сказано то же самое. Поэтому мы перестали заострять внимание на внешности и сосредоточились на внутренней подаче актрисы.

— Какую последнюю мысль или чувство вы хотите оставить в душе зрителя, когда закроется занавес?

— Нужно быть добрее и внимательнее друг к другу. Но при этом важно научиться говорить «нет», отстаивать свои границы и не позволять людям пользоваться твоей добротой, если они воспринимают её как слабость.

Хороший спектакль не заканчивается с закрытием занавеса. Он продолжается в мыслях зрителя. Именно поэтому режиссер «Чучела» не раскрывает секреты постановки. Приходите на спектакль, чтобы посмотреть на историю глазами ее создателей и унести с собой пищу для размышлений.